Вкрасе

Скульптурное изображение мирообъемлющего гения М.

К. Аникушнну представлялось в раскрытии темы пушкинского поэтического вдохновения. Ключом к поискам зерна художественного образа стали слова поэта: «Вдохновение? есть расположение души к живейшему принятию впечатлений, следственно к быстрому соображению понятий, что и способствует объяснению оных. Вдохновение нужно в поэзии, как и в геометрии... Критик смешивает вдохновение с восторгом. Нет: решительно нет - восторг исключает спокойствие, необходимое условие прекрасного. Восторг не предполагает силы ума... Восторг непродолжителен, непостоянен, следственно не в силе произвести истинное великое совершенство... Восторг есть напряженное состояние единого воображения. Вдохновение может быть без восторга, а восторг без вдохновения не существует...». М. К. Аникушин решил изобразить Пушкина в расцвете творческой жизни, когда он стоял на высшей ступени своей поэтической славы. Им зачитывались, интересовались, к нему тянулась молодежь. Обаяние его таланта и личности покоряло современников. «Пушкин увлекал, изумлял слушателей живостью, тонкостью и ясностью ума своего, был одарен необыкновенной памятью, суждением верным, вкусом утонченным и превосходным», - вспоминал Адам Мицкевич. Не юного, не трагического Пушкина хотел вылепить Аникушин, а поэта в зените славы, человека серьезного, повидавшего жизнь, много испытавшего и перечувствовавшего, когда были написаны произведения «дивной художественной красоты»- лирические шедевры, «Борис Годунов», маленькие трагедии, «энциклопедия русской жизни» - «Евгений Онегин», когда поэт откровенно писал: «...духовные силы мои достигли полного развития, я могу творить» - и чистосердечно признавался: «...чувство изящного не совсем во мне притупилось - гармония, поэтическая точность, благородство выражений, стройность, чистота в отделке стихов пленяют меня...». В процессе творческой работы Аникушин вес сильнее и глубже проникал в личность и жизнь поэта, становящегося для него попятным и пластически осязаемым.

< Prev		Next >