О внешности Пушкина вспоминала и дочь тверского священника Е.
Е. Синицпна, гостившая у семейства Вульфов в селе Старица: «Рот у него был очень прелестный, с тонко и красиво очерченными губами, и чудные голубые глаза. Волосы у него были блестящие, густые и кудрявые, как у мерлушки, немного только подлиннее. Ходил он в черном сюртуке. В комнате, которая служила ему кабинетом, у него было множество туалетных принадлежностей...» Все эти наблюдения и впечатления совпадают с мнением М. В. Юзефовича, товарища брата поэта Льва Сергеевича Пушкина: «Вижу его живого, простого в обращении, хохотуна, очень подвижного, даже вертлявого, с великолепными большими, чистыми и ясными глазами, в которых, казалось, отражалось все прекрасное в природе, с белыми, блестящими зубами, о которых он очень заботился, как Байрон. Он вовсе не был смугл... с вьющимися волосами каштанового цвета... Черты лица были у него приятные, и общее выражение очень симпатичное... В одежде и во всей его наружности была заметна светская заботливость о себе...».
Близкий и преданный московский друг Пушкина П. В. Нащокин считал, что поэт «натура могучая, телесно отлично сложен, строен, крепок, отличные ноги...». Постоянная зыбкость поведения и настроения поэта была тонко подмечена Анной Петровной Керн: «Он был очень неровен в обращении: то шумно весел, то грустен, то робок, то дерзок, то нескончаемо любезен, то томительно скучен, и нельзя было угадать, в каком он будет расположении духа через минуту... Он не умел скрывать своих чувств, выражал их всегда искренно и был неописанно хорош, когда что-нибудь приятное волновало его... Пушкинская подвижность и естественная непринужденность так же, как и его выразительное лицо, придавали ему то изящество и привлекательность, которые заменяли природную красоту. Его щепетильность к туалету, верность светскому костюму, хорошие манеры обращали на себя внимание природным благородством».
Разное