Вкрасе

Вполне понятно, что на подготовительной и последующих стадиях работы М.

К. Аникушипа интересовала внешность Пушкина, пластика его головы, фигуры, особенности физического строения. Сам поэт был не очень высокого мнения о своей наружности. В стихах «Юрьеву» в 1820 году он писал о себе довольно резко: А я, попеса вечно праздный. Потомок негров безобразный... Обращаясь к английскому художнику Д. Доу, сделавшему в 1828 году рисунок поэта во время морской прогулки с Олениными, он с укоризной спрашивал: «Зачем твой дивный карандаш Рисует мой арапский профиль?» В одном из писем А. П. Керн есть такие строки поэта: «...ведь я даже и некрасивый малый...» А в 1835 году он признается жене Наталье Николаевне: «...Могу я сказать вместе с покойной няней моей: хорош никогда не был, но молод был» Гордясь своими историческими предками, Пушкин в то же время переживает нападки врагов на его африканское происхождение. В одном из писем он сетовал: «В газете объявили, что я собою весьма неблагообразен и что портреты мои слишком льстивы. На эту личность я не отвечал, хотя она глубоко меня тронула». О своей принадлежности к «братьи негров» он не забыл упомянуть даже в послании А. X. Бенкендорфу: «Среди русских литераторов один я имею в числе своих предков негра». В какой-то мере страдая от своей некрасивости, Пушкин, однако, пишет о ней с иронической бравадой и вызовом, в котором чувствуется все-таки неравнодушное отношение к себе. В последний год жизни в письме к жене он сообщал: «Здесь хотят лепить мой бюст. Но я не хочу. Тут арапское мое безобразие предано будет бессмертию во всей своей мертвой неподвижности...».

< Prev		Next >