Второй отдел занимался «интеллектуальной работой» (в моем случае), последнее время, внешне по-дружески обращаясь со мной, они пытались завоевать мое доверие, чтобы я считала друзьями тех, кто более внимательно, более «гуманно» относился ко мне, кто, в копечном счете, якобы понимал мое положение и из сострадания старался помочь. Им было поручено привлечь меня на свою сторону и не просто в качестве доносчика, а полностью.
В таком ожидании в кабинете лейтенанта Кастильо я провела более получаса. Он сообщил мне, что будет сделана магнитофонная запись, для чего я должна была продиктовать кое-что о себе. Услышав об этом, я подумала, что запись потребовали мои товарищи, удостовериться, что я жива.
Включив магнитофон, Кастпльо приказал мне начинать:
- Твое имя, сколько тебе лет, где училась и т. д.
Я назвала свое имя, но в это время зазвонил телефон. Кастильо снял трубку, переговорил о чем-то, выключил магнитофон и приказал отвести меня обратно в камеру.
Через какое-то время меня привели снова. И вот я опять сижу па том же месте уже в течение полутора часов. Никто не идет. Рядом находятся только два охранника, потом один из них встает и куда-то уходит. Возвращается с газетой и принимается за чтение. На первой странице - фотографии засады, устроенной Роберто Поме, на второй - заголовок «Убито трое телохранителей». Там же были помещены фотографии убитых и т. д. Полицейский переворачивает страницу, но второй, заметив, что я прочитываю хотя бы заголовки, закрывает газету и говорит:
- Потом почитаешь.
Их не устраивало, чтобы я узнала об операции, дабы это не подняло мой дух во время ожидавших меня допросов и пыток. Располагать сведениями об успешно проведенной операции, несмотря на отсутствие для противника фактора внезапности, означало, что дела идут хорошо и моим долгом было мужественно на будущих допросах. Накануне вечером, вспомнив о существовании приемника, они забрали его, но сделали это с опозданием, поскольку нам удалось услышать сообщение еще днем.
| < Prev | Next > |
|---|