Вкрасе

Кто знает, что произойдет на этот раз, ведь с одной стороны полковник Кларамоунт, а с другой - генерал Ромеро.

Как-то вечером во время ужина мы услышали, как сержант Болапьос, вскоре выходивший в отставку, а потому с особым рвением выполнявший поручаемые ему дела, разговаривая с одним из своих коллег о кандидате в президенты полковнике Эрнесто Кларамоунте, произнес:

- У этого человека безупречная биография, он честный военный, в этом нет никакого сомнения,- и с сожалением добавил: - Не знаю, как он согласился стать кандидатом от этих из Национального оппозиционного союза.

Всякий раз, услышав подобные разговоры, мы принимались обсуичдать события, происходившие за пределами тюрьмы.

Однажды, когда меня вели на допрос, я услышала разговор нескольких полицейских, среди которых был Челе Мена. В тот раз он рассказывал о своем участии в неудавшемся государственном перевороте генерала Фиделя Санчеса Эрнандеса 25 марта 1972 года. Тогда он еще был рядовым солдатом, носившим форму, о каких они теперь- с презрением отзывались:

- Да ведь это же простой солдат.

- Такому остолопу только форму и носить!

- Все они кретины!

Эти и многие другие выражения были обычными среди сотрудников Второго отдела. Они всегда так разговаривали. И даже тогда, когда говорили о других службах (Национальной полиции, либо Финансовой полиции, которую презрительно называли «козлиная борода»). По особенно часто среди них можно было услышать следующее:

- Нет, вы только подумайте. Почему обязаны убивать одни гвардейцы? Почему не убивают полковники и другие офицеры? Эти слюнтяи в случае чего пускают в ход только дубинки, а оружие оставляют в машине. Вечно прячутся за наши спины, а мы вкалываем за них. Врезать бы им самим по первое число, ведь именно они виноваты в том, что у пас в стране все так неладно.

Они считали себя выше остальных, поскольку принадлежали к специальной службе и пользовались определенными преимуществами по сравнению с другими.

НОЯБРЬ И ДЕКАБРЬ. АРЕСТЫ ПРОДОЛЖАЮТСЯ