Дни шли, но доктор даже и не пытался установить отношения с Валье и Марсело. Наконец по прошествии трех недель он не выдержал и заговорил. С течением времени он начал также и есть. Он не терял надежды, что все недоразумения, повлекшие за собой его похищение, будут вскоре выяснены.
Однажды несколько недель спустя после завязанного между нами знакомства в разговоре Марсело заметил:
- Когда меня привезли сюда в конце июля, через решетку проникало больше солнца, сейчас же лучи не доходят до степы, лишь до первых кирпичей, а это значит, что вплоть до декабря днем в это время света здесь будет меньше...
Не успел Марсело закончить, как доктор взволнованно и в несвойственной для него манере вскричал:
- Кончайте издеваться, ...! Разве не видите, что до декабря я надеюсь быть дома, вместе с моими родителями? - Тут же он подумал, что я, возможно, слышала его, и добавил: - Простите меня, Финита, этот Марсело своими разговорами вывел меня из себя и заставил выругаться, но я действительно надеюсь к этому времени уже быть дома.
Было более чем очевидно, что доктор Карлос Мадрис являлся еще одной жертвой диктатуры и ее террористических методов. Этот человек, никак не связанный с революционными организациями, оказался в трудном, прямо-таки безвыходном положении, даже не понимая в первое время, на что была способна наша диктатура убийц. И хотя первые месяцы его пребывания были отмечены печатью растерянности и беспокойства, он еще верил, что скоро выйдет отсюда.
Много раз случалось так, что дежурные не отводили нас в туалет. Проходил иногда целый день, а нам не давали ни еды, ни воды, но самое тяжкое состояло в том, что, так как пас не водили в туалет, надо было сдерживать свои естественные потребности. Мы сильно, страдали от этого. Иногда боль от переполненного мочевого пузыря была такой, что не было иного выхода, как облегчиться прямо на пол таким образом, чтобы моча вытекала под дверь. Но наши страдания становились еще больше, ибо запах мочи, отравлявший воздух в камерах, был невыносимо зловонным.
| < Prev | Next > |
|---|