Вот, Итальянец, скажи, не кремень ли наш полковник, а? - риторически вопрошал он, имея в виду Молину.- Уже заявил, что проект осуществляется, и он будет осуществлен. Этот не из тех, кто пасует,- подытожил оп с таким важным видом, как будто сам был из окружения того, о ком говорил.
- Не знаю, согласитесь вы пли нет,- продолжил тему Марсело,- но анеповцы, наверняка, обратятся к какой-нибудь группе военных, чтобы попытаться совершить государственный переворот.
- А? Да,- согласился с Марсело слегка стушевавшийся инспектор.- Многие военные против правительства. Эти солдафоны не видят, что у Молины благие намерения; они такие - все хотят для себя. Поэтому мы их держали под строгим контролем, они от нас никуда не денутся, мы не дадим им ничего сделать.
- Во всяком случае, среди военных одни стоят в оппозиции, другие тяготеют к правым и не хотят реформ, - заметил Марсело.
- Дело в том, что все военные, у которых за спиной школа, считают, что опи единственные, кто все знает, и что только им предстоит все делать. Однако тот, кто учился с кнутом в руках, не хуже, если не лучше, чем они, - недовольно ответил инспектор и, собравшись с мыслями, добавил:
- Вы видели людей, которых мы здесь подготовили, и заметили, очевидно, что работают они весьма эффективно. Разве солдафоны способны готовить такие команды? Нет, они не могут. А-а, конечно! Они со школой, и поэтому считают себя высшими людьми, - добавил оп с иронией.- Но помяни мое слово, Итальянец, мы им покажем, кто знает больше. Ты еще увидишь, Итальянец, ты еще увидишь,- словно бросая кому-то вызов, повторял он, когда удалялся.
- Вот и судите, какие у них разногласия,- продолжал Марсело.- Я и не подозревал, что те, кто работает в репрессивных органах, называемых «органами безопасности», так критикуют военных. Это было как ежедневная молитва: каждый день не один полицейский «проходился» по адресу военных: что они мошенники, прохвосты, жулики, проходимцы, аферисты и контрабандисты и что полицейские все видят, но вынуждены молчать.
| Next > |
|---|