Так раскрепощается ассоциативное мышление. Опять приходится вспомнить Фаворского, писавшего: «Изображая лес, вспоминаешь готическую архитектуру». И это проистекает не от оригинальничаний или от склонности к чисто формальным экспериментам. Напротив, принцип иносказания вызывается к жизни тогда, когда иначе, очевидно, сказать невозможно. То есть метафоричность выступает как емкая форма выражения содержания.
Что касается Захарова, то у него она зачастую вовсе и не является чем-то заранее запланированным, а органически возникает именно в процессе работы, в процессе выявления определенной мысли, определенного чувства. «Сторона чисто сердечная,- словно бы извиняясь говорит Захаров,- остается за художником». Что показать и как показать, па чем сконцентрировать внимание. И случается, надо совместить и то и это. Вот тут и начинается драма, борьба между тем, что может художник непосредственно видеть и тем, что он хранит сознанием, памятью сердца. «Допустим,- продолжает художник,- хочется изобразить и людей, и все остальное, что их окружает, а этого - при академическом смотрении - увидеть невозможно. Приходится все перекраивать, чтобы «устроить» композицию, скрепить ее ритмами, увязать с законами плоскости».
Так, приступая к эстампу «Андронниковская площадь» (1972), Захаров исполнил честный натурный набросок. Но набросок этот не передавал ощущения величия собора. Поэтому пришлось, обостряя впечатление, видоизменить масштабы, сместить некоторые планы. Нависающий балкон, изображенный в правой части листа, вообще находился за спиной художника и не был виден. Но возникла потребность включить в композицию и его, чтобы дать уходящему пространству своеобразную «точку отсчета». Композиция получила размах, динамичность.
| < Prev | Next > |
|---|