В интерьере эстампа «Десять минут после полуночи» главную роль играют предметно-смысловые сопоставления, вызывающие поэтические и точнее даже, как говорится, литературные ассоциации. Пространство еще спокойно, нейтрально.
В эстампе «Окно в Пунеме» «литература» исчерпывается разве что уже упоминавшимся неожиданным явлением черной при свете дня лампы, сами сопоставления предметов мало что говорят. Зато между ними происходит сугубо пластический диалог. Пространство гравюры внутренне напряжено: словно разворачиваясь снизу вверх, оно, кажется, окружает, обнимает собой зрителя, создавая ощущение тесной комнаты.
Не исключено, что в своих исканиях Захаров отталкивался от опыта Петрова-Водкина, делавшего ставку на «живое смотрение» и понимавшего перспективу как фактор «вхождения» в картину, прочтения ее композиции.
Есть что-то родственное таким вещам Петрова-Водкина, как «Черемуха в стакане» и в некоторых натюрмортах Захарова. В эстампе «Рабочий стол» движение в глубину «картины» намечено довольно резким перспективным сокращением спичечного коробка. В то же время взгляд зрителя останавливается и «возвращается» встречным движением: стол развернут на нас и как бы совмещен с картинной плоскостью, «факсимильно» отпечатан на пей. Борьба глубинности и плоскостности и придает напряжение, драматически насыщает изображенное пространство.
К тому же времени относятся и эксперименты Захарова с коллажем («Изба в Тордоксс», «Изба в Чаронде», 1966 и др.).
| < Prev | Next > |
|---|