Фаворский об этом писал: «Встречаясь в жизни с предметами, обращаясь с ними, знаешь, как они называются, и эти названия сами по себе в какой-то момент были образами. Но в нашей жизни мы с ними обходимся как со знаками, помогающими памяти. Эти знаки часто заслоняют от пас вещи... Вот искусство как бы снимает эти маски».
Снимая маски, искусство заставляет удивляться. А дар удивления - первооснова поэзии.
Приемы поэтического «острапения» не подстраиваются Захаровым специально, нарочито. Они подсказываются самой жизнью, обычной и одновременно необычной в глазах художника. В этой связи попятным становится его «принципиальное косоглазие» в «Автопортрете в Бухаре» (1965). В нем утверждение права видеть мир не так, как все, по-своему.
Но видеть для художника - значит и уметь воплощать увиденное. Воплощать в соответствии с законами материала своего искусства.
Захаров чувствует материал, мыслит в материале. Возможно, художнику помогает то, что он получил образование мебельщика и привык уважать поверхность дерева, ценить его прихотливую живую текстуру. И сейчас в некоторых своих натюрмортах он применяет оттиски непосредственно с куска дерева, какой-либо доски («Натюрморт с капустой», 1967). Но, вероятно, Захаров полюбил кухню своего ремесла и благодаря урокам Фаворского. Его пример, несомненно, заставлял проникнуться пиететом к благородному материалу искусства гравюры.
Ее средства, как известно, ограничены - черный тон или штрих на белой бумаге. Правда, Захаров не без успеха пробует свои силы и в цветном эстампе, но как художник он сформировался именно в технике черно-белой гравюры на линолеуме или офорта па жести и стали.
| < Prev | Next > |
|---|