Школа дала лишь начатки профессиональной грамоты. Творчески воспринимать явления жизни художник не научился. Характерно в этом смысле признание однокашника Захарова И. Голицына: «Я вспоминаю один эпизод из моей студенческой жизни,- пишет он.- В Строгановском училище перед нами, будущими мебельщиками, профессор поставил рисовать стул - простой, обычный стул. Студенты были недовольны. Меня послали высказать общее мнение группы - рисовать не будем! Профессор нас резко осадил, и мы зло и неохотно подчинились.
Я сейчас думаю, какую же блистательную лекцию мог бы прочесть наш профессор о простом стуле как о конструктивно ясном пространственном организме, имеющем фас, профиль, глубину, словом, свой живой характер. Он мог бы показать интерьеры Питера де Хоха или Яна Стена. Очень определенный, «тяжелый» стул в картине «Мужчина и дама с бокалом вина» Вермеера он мог бы сравнить с молниеносно изображенным «венским» стулом в «Женщине с кружкой пива» Пиросмани. Показать простые скамьи «Троицы» Рублева или роскошный трои у богоматери «Благовещения». И, наконец, как живое существо, почти как человек, незабываемый «Стул» Ван Гога. Студенты же видели в злополучном стуле только скуку и мертвечину...»
Учиться по-настоящему пришлось после окончания училища. Воспитывая в себе художника, до многого предстояло дойти самому.
В то время, когда Захаров начал работать самостоятельно, в ходе переоценки ценностей, переживаемой советским искусством, чтобы двинуться дальше, необходимо было опереться на опыт предшественников. Начинался интенсивный процесс воскрешения жизнеспособных традиций, расширение их круга. Именно тогда были вновь открыты или реабилитированы древнерусская живопись и лубок, раннее Возрождение и народное творчество, Петров-Водкпп и мастера «Бубнового валета». Особое внимание привлекали начальные этапы развития советского искусства, его первоистоки. «Всех нас,- говорит Захаров,- интересовало искусство 20-х годов».
| < Prev | Next > |
|---|